Снимок экрана 2017-10-13 в 10.39.54.png
x

Премьера    Ferdinand Berthoud Chronomètre FB 1.3

01.10.2017   •  

Снимок экрана 2017-10-13 в 10.39.54.png

Карл-Фридрих Шойфеле, известный всем нам в первую очередь как со-президент Chopard (а также как страстный коллекционер автомобилей и винных дел мастер) совсем недавно основал компанию Ferdinand Berthoud, названную в честь знаменитого французского изготовителя хронометров. Дебютировала она в 2015-м, представив на суд публики часы Chronomètre Ferdinand Berthoud FB 1, в основе дизайна которых лежит «концепция наручного морского хронометра». Благодаря ряду инженерных и дизайнерских находок создателей часы получились действительно красивые и технически продвинутые; и они много удобнее других сверхсложных часов. Неделю назад марка анонсировала новую версию хронометра: экземпляры в белом и розовом золоте (FB 1.1 и FB 1.2) дополнят  FB 1.3 в корпусе из платины.

Снимок экрана 2017-10-13 в 10.42.40.png

От предыдущих версий новинка отличается только материалом корпуса, но давайте вспомним основные достоинства этой модели еще раз. В корпусе необычной восьмиугольной формы ощущается явная отсылка к футлярам на карданном шарнире, где на кораблях держали хронометры. Дань уважения истории высокоточных приборов времени отдали и в оформлении циферблата-регулятора, с крупной центральной секундной стрелкой и малым циферблатом для минут и часов. Кстати, наручный турбийон с центральной секундной стрелкой – вещь вообще редкая. У минутных турбийонов (а они сейчас встречаются чаще всего) секундная стрелка просто монтируется на верхнюю цапфу каретки., здесь же конструкция другая: на каретку монтировано колесо, приводящее в движение другое колесо, на цапфе оси которого и установлена секундная стрелка. Каретка за минуту совершает полный оборот, так что никакой корректировки такой системе не требуется.

Снимок экрана 2017-10-13 в 10.40.04.png

На циферблате присутствует и индикатор запаса хода; такие были и на корабельных хронометрах, хотя сейчас это усложнение в принципе очень широко распространено. Но на морских часах оно играло очень важную роль: во-первых, если у хронометра кончается завод, то долготу определить будет трудней, а во-вторых, благодаря ему часовщики оптимизировали подачу энергии с заводной пружины. Еще одним популярным способом стабилизации подачи вращающего момента на спуск была система из фузеи, также называемой улиткой, и цепочки. Такое усложнение часовщикам известно еще с незапамятных времен – его обнаруживали в одних из самых ранних часов с заводной пружиной, да и в работах до-пружинной эпохи оно тоже встречается. В материалах коллег по теме мне встречались упоминания манускрипта о военном искусстве, датируемом 1405-м годом, в котором на одной из гравюр изображен механизм для взведения тетивы арбалета, в котором тоже присутствовала коническая улитка. В часовом механизме она играет примерно ту же роль, что и коническая кассета в 10-скоростном велосипеде: прикрепленная к барабану цепь разматывается по ходу его вращения, и из-за разницы в диаметре разных уровней конуса, на который она намотана, передаточное число увеличивается, и его максимальное значение приходится на конец завода. Так как цепь разматывается, при заводе владелец часов наматывает ее обратно на улитку, и это значит, что подача энергии на основную колесную передачу при этом должна прерваться. Эту проблему первым решил английский часовщик Джон Гаррисон, создав морской хронометр H4, где на фузее была размещена небольшая вторичная пружина, которая передавала энергию на колесную передачу при заводе. По очевидным причинам, сегодня те или иные системы поддержания подачи присутствуют во всех часах с фузеей, и линейка «Фердинана Берту» – не исключение. В этих моделях марка задействовала собственное ноу-хау: эту функцию здесь исполняют дифференциальные колеса, расположенные у основания улитки.

Снимок экрана 2017-10-13 в 10.40.31.png

Калибры часов из этой серии в принципе достаточно интересны. Во-первых, дело в архитектуре. В большинстве современных калибров используется конфигурация мостов и платин, впервые представленная Lépine в середине XVIII века. До нее часовые механизмы строились по принципу «колонны и платины»: колесная передача в них располагалась между двумя платинами, которые между собой соединялись при помощи периферийных «колонн». Сейчас к такой архитектуре уже почти не прибегают, но вот в настольных и корабельных часах подобные механизмы еще встречаются. 

Снимок экрана 2017-10-13 в 10.39.39.png

В современных наручных часах система платин и колонн практически не используется; исключением из этого правила, впрочем, служит марка Moritz Grossmann из Гласхютте, выпускающая калибры именно такой архитектуры, например, 100.1. Объясняется это не только потому, что она подразумевает большие габариты, но и потому, что собирать такой калибр, как и калибр с трехчетвертной платиной, куда трудней: все верхние цапфы колесной передачи должны встать на подпятники одновременно. С чем-то подобным я уже имел дело, когда занимался старинными американскими карманными часами, поначалу это был какой-то кошмар. Но в случае с хронометрами «Фердинан Берту» габариты часов удалось удержать в разумных пределах благодаря тому, что барабан и фузея монтированы только на ту платину, что расположена со стороны циферблата. Такое решение обычно используется только в сверхтонких калибрах, вроде вашероновского 1003. В корабельных хронометрах барабаны так не монтируются (да и с чего бы?), но вот по меркам наручных часов с фузеей калибр в хронометрах «Фердинана Берту» и вправду получился достаточно тонким (35,5 x 7,96 мм), да и сами часы громоздкими не назвать (44 x 13 мм). Индикатор запаса хода у этих часов тоже устроен достаточно необычно: по валу барабана движется конус, положение которого отслеживает особый рычаг, соединенный со стрелкой индикатора запаса хода. 

Модель выпущена ограниченной серией в 50 пронумерованных экземпляров, все часы в линейке официально сертифицированы как хронометры. Привезут ли часы в Россию, непонятно, цена модели за границей – более 250000 франков.

Снимок экрана 2017-10-13 в 10.39.29.png
Снимок экрана 2017-10-13 в 10.39.15.png
Карл-Фридрих Шойфеле.